Всем смертям назло: как белорус уцелел в кровавой бойне в Малом Тростенце

Всем смертям назло: как белорус уцелел в кровавой бойне в Малом Тростенце

Попадавших туда заключенных ждала неминуемая смерть. Однако нескольким узникам все же удалось переписать трагический сценарий и выжить…

Сегодня на месте сарая, где всего за несколько дней до освобождения Минска, 29 июня 1944 года, расстреляли, а затем сожгли примерно 6,5 тыс. белорусов, стоит невысокий монумент. Прилегающая территория, где предположительно казнили людей, обнесена забором. Попадавших сюда заключенных ждала неминуемая смерть. Однако нескольким узникам все же удалось переписать трагический сценарий и выжить. Одним из них был железнодорожник из деревни Негорелое Николай Валаханович.

PRAS.by""

Пуля навылет

20 июня 1944 года Николая Валахановича арестовали за связь с партизанами и привезли в минскую тюрьму на улице Володарского. Спустя пару дней парня вызвали на очную ставку с земляком, который уговаривал его дать признательные показания. Допросы сопровождались пытками вплоть до 29 июня. «Свою вину отец не признал, и в тот же день его вместе с другими узниками вывезли на автомашинах-фургонах в Тростенец, – рассказывает сын Николая Валахановича Леонид. – Прибывших арестантов размещали в полуподвальном охранном бункере. Затем партиями отправляли к сараю, где и проходил расстрел».

В сарай заключенных приводили группами по пять человек, командовали развернуться и стреляли в спину. Николай оказался в последней пятерке. Выстрел – и пуля попала ему в шею, прошла насквозь через левый глаз. Пленник упал и потерял сознание. А когда пришел в себя и осмотрелся, увидел тела убитых стариков, женщин и детей. К слову, уцелел после кровавой расправы не он один. Ночью выжившие пытались бежать, но не сумели – их заметили каратели... Притворившись мертвым, Николай пролежал под трупами до следующего дня.

Побег по лезвию ножа

«Трупы уже воняют, пора сжигать», – разобрал слова немецких офицеров Николай. До войны он работал дежурным на железнодорожной станции Негорелое, а во время оккупации – стрелочником, составлял сводки о перевозке грузов и передавал их связным советской разведывательной группы «Чайка». За это время парень неплохо освоил немецкий.

Поняв, что обсуждают каратели, Валаханович решает, что лучше погибнуть от пули, чем сгореть, и планирует бежать. Благо для этого подвернулся удобный случай: в лагерь приехала машина с новой партией заключенных, и вся охрана сарая отправилась туда. Воспользовавшись суматохой, Николай выполз из сарая, но сил у него хватило лишь на то, чтобы добраться до соседнего поля ржи. Истекающий кровью и вконец уставший, Николай заснул. Разбудили выжившего узника треск горящего сарая.

Собрав последние силы в кулак, Николай дополз до деревни. Там местные жители обработали рану, покормили и переодели. Но оставаться в деревне было небезопасно, и Валаханович отправляется дальше. «Возле Станьково отца задержали немцы, спрашивали, что с глазом, – рассказывает Леонид Валаханович. – Он ответил, что пострадал в бомбежке. Офицеры порывались снять повязку и посмотреть на прострелянный глаз, но отец предупредил: велика вероятность заражения. К счастью, ему поверили на слово и отпустили». Избежав опасности, Николай Валаханович добрался до освобожденного к тому времени Узденского района, где встретился со связным партизанского отряда.

День смерти и рождения

В военном госпитале мужчине прооперировали поврежденный глаз. В то же время связной отправил супруге Николая Ивановича информацию о том, что ее муж жив. Не раздумывая, женщина просит у родственников телегу, берет с собой маленькую дочь и мчит в госпиталь. «Увидев отца с затекшим от ранений, перевязанным лицом, я испугалась и сразу не признала его», – вспоминает дочь Галина Пшеничная. Впоследствии Николай Валаханович попал в руки именитого белорусского хирурга, который заменил прострелянный глаз на стеклянный и приложил максимум усилий, чтобы здоровье пациента улучшилось. Операция прошла успешно, и в мирное время Николай Иванович продолжил работать на железной дороге.

Тема Тростенца в семье Валахановичей всегда была открытой. По словам сына Леонида, своим основным днем рождения Николай Иванович считал именно день расстрела. Каждый год 29 июня за столом собирались родственники, соседи и слушали его скорбные рассказы о Тростенце.

В начале 1960-х годов Николай Валаханович ездил в Москву для дачи показаний по судебному процессу над сотрудниками Минской полиции безопасности и СД. Сам суд проходил в Кобленце (ФРГ) в 1962–1963 годах.

PRAS.by""

Автор благодарит за помощь в подготовке материала историка, референта Исторической мастерской имени Леонида Левина Александра Долговского.

Фото:
поделиться в соцсетях
Комментарии/ 0
Ваш комментарий